Регистрация

Войти:


Если вы зарегистрированы, просто введите свои данные:


Если вы располагаете авторским материалом и уверены, что он будет интересен - присылайте его нам, и мы разместим его на портале.

Для этого пришлите текст по форме обратной связи, которая расположена на странице Контакты.

Или пройдите регистрацию. Это не займет много времени: Регистрация

Если вы уверены, что статья была размещена без вашего разрешения или с какими-либо нарушениями - сообщите об этом со страницы Контакты или в комментариях к статье. Администрация всегда идет навстречу авторам: размещает обратные ссылки или удаляет материал, если автор этого желает.




Сыновья Александра Солженицына: «Мы не говорим «как жаль», мы продолжаем общаться с отцом»

репосты
146
0
11.12.2018

Новость часа


Накануне 100-летия Александра Солженицына на «Радио «Комсомольская правда» пришли наследники нобелевского лауреата, Ермолай и Игнат

Солженицын

ОТКАЗ РЕЙГАНУ

— 45 лет назад вашу семью выслали из СССР, вы оказались сначала в Швейцарии, потом в США, но в итоге вернулись. Русский человек везде чужой?

Ермолай:

— Люди на разной стадии по-разному ощущают корни. Мне повезло в жизни: была возможность учиться в разных странах, работать по всему миру. Это помогает понимать, что есть разные контексты. Но сегодня я бы сказал, что не хотелось бы мне жить, не ощущая точку притяжения.

Игнат:

— Согласен. Отец ощущал себя, в первую очередь, русским человеком, заботящимся о судьбах России. Но во многих его произведениях есть призывы к самосознанию и к самоограничению. И обращены они не только к русскому человеку, а к любому думающему человеку мира.

Один век Александра Исаевича

00:00
00:00

— 36 лет назад президент Рейган пригласил в Белый дом советских диссидентов. Ваш отец сказал, что он не диссидент, а писатель и патриот. Как можно отказаться от встречи с лидером страны, куда эмигрировал?

Игнат:

— Читайте воспоминания Солженицына о западных годах изгнания. Белый дом себя повел некорректно. С самим приглашением путаница произошла. А отец себя не считал диссидентом, хотя он, может, им и был. Но самосознание его было не в том, чтобы рушить, а в том, чтобы противостоять преступлениям, происходившим в нашей стране.

— Нужна независимость, чтобы отказаться от приглашения президента супердержавы.

Ермолай:

— Отец выбрал ряд принципов и ценностей, которым всегда следовал. Он считал, что человек должен иметь собственную позицию. И быть полноценным гражданином со своей точкой зрения. Отталкиваться от своего понимания того, что хорошо и что плохо. Не ориентируясь на партии, президентов, политическую конъюнктуру. Не стараться вписаться в тот или иной политический момент, а гнуть свою линию. Он несколько раз отказывался от поездок интересных и выгодных, в том числе, в финансовом плане.

ЗВОНОК ЕЛЬЦИНА

— 28 лет назад в «КП» и «Литгазете» была опубликована знаковая статья «Как нам обустроить Россию?». Солженицын через много лет сказал: «Услышан я не был».

Ермолай:

— Это были посильные соображения. Которые в тот год не были услышаны большинством народа и нашими лидерами. И дискуссии в обществе, какого рода страну мы все хотим создать — так и не произошло. Какого формата общество? Федеративное ли государство или жестко централизованное? Глубокие вопросы не обсуждались.

Игнат:

— Он говорил, что нам надо определиться, что из СССР точно России не принадлежит и уходит, а что является естественной экономической, культурной зоной взаимодействия.

— СССР, как он и предсказал, распался, а Союза трех славянских государств и Казахстана «по Солженицыну» не сложилось.

Игнат:

— Но в экономическом пространстве Казахстан, Белоруссия и Россия рядом. Да, Украина отдельно. При том до 2014 года с ней тоже было много экономических связей.

Ермолай:

— Что касается местного самоуправления — отец считал, что надо больше ресурсов контролировать тем, кто ближе к местам решения вопросов. Люди сами должны ощущать в этом потребность. А государственная вертикаль в этом должна помогать.

— 26 лет назад у Ельцина и Солженицына была телефонная беседа — и отец ваш предложил Ельцину вернуть Курилы?

Игнат:

— Да, говорил. Это точно. И не только об этом. Но ведь этого не случилось. А историю островов Александр Исаевич изучал досконально. С 12-го века.

— Ельцин возмутился?

— Нисколько.

— Прислушался?

— Это спорный вопрос. Но что он слушал – это точно. Был долгий разговор. Около часа.

Ермолай:

— Отец смотрел на международную политику как на способ обеспечить выстраивание достойной жизни внутри страны. Если международная политика входила в конфликт с целями внутренними, сильно отвлекала ресурсы, он считал, это неправильным: надо сначала позаботиться о том, что у тебя дома. И в этом плане говорил не только о Курилах. А в целом о том, что многое в границах СССР было неестественным.

Сыновья Александра Солженицына: «Мы не говорим «как жаль», мы продолжаем общаться с отцом»

ОТКАЗ ОТ ОРДЕНА

— 24 года назад вы вернулись, проехав из Владивостока в Москву на поезде.

Ермолай:

— Невероятное для нашей семьи лето. Это была возможность много времени провести с отцом. За два с половиной месяца проехали через 17 городов. Эмоции невероятные – движение в пространстве с интересной динамической повесткой. Я открывал для себя огромную часть планеты, которая была той страной, в которой я родился. В каждом из 17 городов встречались с людьми. Отец коротко выступал, ему задавали вопросы. И потом час, два или больше подписывал книги. Вопросы были очень схожие. Это были вопросы людей, которые старались разобраться в том, что произошло. Все обвалилось, вот был какой-то мир, теперь его нет. Было ощущение, что страна ошарашена.

— Его просили: «Вы скажите Ельцину!!!»

Ермолай:

— Да, воспринимали, что он имеет доступ. Отец хотел до того, как встретиться с Ельциным, сформировать точку зрения о том, что происходит в реальности.

— Вы в купе собирались, обсуждали? Или он закрывался и записи делал?

Ермолай:

— И то, и другое. Он и записывал, и мы все время обсуждали. Темы были созвучны со статьей «Как нам обустроить Россию?». Говорил о том, как мы относимся к нашим согражданам, которые оказались на другой стороне границ. О необходимости быть к ним открытыми, помогать. Ведь многих разворачивали: нам тут самим сложно, чего вы тут приехали?

— 20 лет назад Александр Исаевич отказался от ордена Святого апостола Андрея Первозванного. Он сказал, что не может принять награду от верховной власти, которая довела страну до гибельного состояния.

Ермолай:

— Он с нами обсуждал еще на Западе то, что происходит в стране. Размышлял, как выйти из коммунизма? Как перейти в новую форму? Вы не упомянули Горбачева, а отец считал, что его концепция перехода неверна. Был разочарован тем, как это задумано и осуществлено. Говорить, что рынок все сам разложит по полкам — такие вещи он считал неграмотными и необдуманными.

— Отказ от ордена – это демонстрация. Громкий укор власти?

Игнат:

— Отец специально не собирался никого позорить, ставить на место. Это был день его 80-летия. В тот же день состоялась премьера пьесы «Шарашка» Любимова на Таганке. Отец обещал там быть. И там была пресса. И не отреагировать было нельзя. Поэтому все получилось очень публично.

Ермолай:

— У отца точно не было чувства, что надо как-то подлаживаться или прислуживаться. Или как-то особо вежливо расшаркиваться и поклоняться власть имущим. Он часто говорил, что очень важная в жизни вещь – сохранять возможность независимой позиции.

ГОСПРЕМИЯ ОТ ПУТИНА

— В середине 90-х многие спрашивали вашего отца «а почему вам не пойти в политику»?

Игнат:

— Он говорил: не рассматриваю возможность для себя вступать куда-либо. Не приму никакой публичный пост. Хочу иметь возможность говорить, как я вижу ситуацию, от себя. И моя роль другая. Историка, писателя.

— 11 лет назад после присуждения Госпремии к вашему отцу приезжал Владимир Путин. Александр Исаевич себя чувствовал неважно, но держался. И позже президент сказал, что Солженицын мог быть не согласным с властью, но государство для него было константой. Верное наблюдение?

Ермолай:

— Он считал, что у нации есть свое пространство географическое, культурное, и духовное, в котором нация дает себе возможность или не дает — через свое правительство — развиваться. Государство — это минимум, без которого хаос. Он насмотрелся этого хаоса — через пристальное изучение революций. Для него всегда вопрос был в том, кто готов помогать стране двигаться вперед, а кто нет. Это вопрос не личных его отношений, которые могли быть или не быть. Он поддержал бы любого, кто готов помочь России. И — критиковать тех, кто не готов.

Сыновья Александра Солженицына: «Мы не говорим «как жаль», мы продолжаем общаться с отцом»

— «Знаменитый человек почти всегда нормален» — это вы сказали, Игнат. Что значит «почти всегда»?

Игнат:

— Папа был человек — с точки зрения отношений в семье — с которым общаться легко. Относился очень серьезно к своему труду и к тому, зачем этот труд делался. А к самому себе у него такого отношения не было. Трепетного. С ним было просто и легко. Кроме того, что надо было утром не шуметь, чтобы он мог спокойно писать.

— Что из уроков отца пригодилось бы больше всего — спросили вас, Ермолай. И вы сказали «этика работы».

Ермолай:

— У отца в разных этажах дома были разные направления работы. Летом был маленький домик у пруда. Он раскладывал бумаги. «Красное Колесо» собрано по ниткам — и все из первых источников. Наталья Дмитриевна (жена А.И.Солженицына — ред.) была и помощником, и редактором. Мы носили от того места, где шел набор, туда, где отец писал, редактуру. Наша бабушка Екатерина Фердинандовна вносила в шрифтах правки. Был процесс. И нам с детства объясняли, что нельзя просто ничего не делать. Отец говорил: если ты будешь думать, что рабочая неделя – это способ заработать себе право на отдых на выходных, то ничего никогда не добьешься.

Этика работы также подразумевает — работа должна нравиться. Если тебе работа мучительна, то лучше найти другую.

Ермолай:

— Обязанность записать, проработать, высказать и так далее. Не только за себя, но и за тех, кто не успел сказать. За тех, кто погиб в ГУЛАГе. За тех писателей, в первую очередь, которые не смогли ни одной буквы опубликовать, потому что они оказались в гробу. Я печатал, набирал большие рукописи. По сотне страниц. Это была серия «Всероссийской мемуарной библиотеки». Мы росли. И наша работоспособность повышалась. И качество языка.

— Он тексты и писал, и надиктовывал?

Игнат:

— Я расшифровывал и его интервью, и другие тексты. Это было интересно и не так просто. Мы сами от этого получали пользу. Задавались вопросами, о которых еще не думали. Или касались только вскользь.

Ермолай:

— Я набирал, расшифровывал, у отца был мелкий почерк. Переписка отца с Лидией Корнеевной Чуковской. Все письма были сохранены. Я узнавал что-то про 60-е годы, что было мне неизвестно в американской деревне. Так родители приобщали нас к пониманию вопросов, которые для них были центральными.

ПОНЯТЬ ГУЛАГ

— Игнат, вы в 11 лет прочли «Архипелаг ГУЛАГ», Ермолай, а вы во сколько?

Ермолай:

— Мне было 13 или 14 лет. Это был рассказ о той главной теме, которая доминировала в нашей семье. Судьба России, по большому счету, историческая. И конкретно ее порабощение коммунизмом в советское время.

— И мальчики поняли все, что прочитали в этой взрослой книге?

Игнат:

— Наверняка не все. И сейчас я перечитаю «ГУЛАГ» — и до сих пор не все пойму. По-моему, эту книгу нельзя отложить. Когда я слышу мнение, что «я не смог дочитать «Архипелаг ГУЛАГ» до конца», мне это непонятно. Если у человека есть моральный компас, если ему не безразличен свой ближний, история своя же, как это может быть не неинтересно?

— Были сокращения «Архипелага» для Запада?

Ермолай:

— Профессор в одном из американских университетов предложил Александру Исаевичу издать «Архипелаг» в однотомном, сокращенном варианте для западного читателя. Отец согласился. С условием: вы предложите, но я хочу иметь право редактуры на это сокращение. Это был невероятный опыт ознакомления с материалом, в том числе, через взгляд западного читателя. Отец понимал, что пусть лучше люди коснутся темы, чем обязательно настаивать на полноте текста. Он предложил, как из 10-томного «Красного Колеса» можно представить двухтомную версию. Сам отбирал.

Сыновья Александра Солженицына: «Мы не говорим «как жаль», мы продолжаем общаться с отцом»

— Часть историков утверждают, что в «Архипелаге» информация о жертвах преувеличена, картина о репрессиях в России грубо искажена…

Игнат:

— Утверждения об искаженной картине – это ложь. Да, у отца в СССР не было доступа к архивам. Ему слали письма узники ГУЛАГа, труд о котором он закончил в 1968 году. Это опыт художественного исследования фактов того, что было. Но он, конечно, понимал, что неплохо бы иметь штат помощников и государство, в котором открыто можно узнавать о своем прошлом. Но этого не было.

Вопросы могут быть по цифрам. Но главный ли это вопрос?

Ермолай:

— Я вижу индикатор того, что не было этого осмысления, в том, что в современной художественной литературе России много книг пишутся людьми, которые родились позже, которые обращены к тому времени и стараются разобраться, что же там было. Пока мы не найдем способ, как это обсудить, осудить и понять, как с этим дальше жить, это будет сильный барьер на пути движения наше стираны вперед.

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ

— В 14 лет Игнат уехал учиться музыке в Англию. Это не по-русски, скорее, по-американски. Что сказали родители?

Игнат:

— Без их согласия этого бы не произошло. Мы решили, что это правильный шаг. Необходимый для моего музыкального образования. Было немножко страшно. Отец сказал: «Вперед!». Специальных наставлений не давал. Он был не дидактический человек.

Ермолай:

— У нас с отцом были разговоры воспитательного характера. Мы учились, как в жизни быть, уже когда ему было за 60. Он был мудрым отцом. И не диктовал. Он задавал вопросы. Если я просил разрешение что-то сделать, он обычно спрашивал: «А что нового ты в этой ситуации узнаешь? А если бы ты не поехал, что бы ты другое сделал?». В разговоре я и сам приходил к решению, может быть, он немножко поднаправлял. Это был эффективный способ.

— Много лет вы вместе отмечали дни рождения, церковные праздники, пекли куличи, красили яйца…Отец руководил?

Игнат:

— Насчет пасхальных яиц – отец руководил битвами, которые происходили уже с крашеными яйцами. Острым или тупым концом. Обязательно чтобы совпадал конец. А красили без него.

Ермолай:

— Львиная доля быта и выстраивания дома, воспитания в бытовом плане детей, в изучении русского языка, стихов, (мы учили стихи, писали диктанты) — это была командная работа и папы, и мамы, и бабушки. Частью этого было то, что рядом была церковь, – в получасе езды.

— 18 лет подряд в Вермонте отмечали Новый год в четыре часа дня — по Москве. Как встречали Новый, 2009-й год — первый без отца?

Ермолай:

— Уже не в четыре часа дня. В январе умерла наша бабушка, а в августе умер отец. Был год их ухода. Мы за столом о них говорили. Как много они вложили в нашу семью. И мы до сих пор очень четко чувствуем их вклад и их энергию в то, как наша семья живет.

— Какой-то новогодний подарок вам особо запомнился?

Игнат:

— Запомнилось необычное отношение папы к празднеству Нового года. Оно более торжественное , чем в том варианте, когда много радости, шампанское, подарки. В этот вечер мы всегда вспоминали тех, кто ушел в этом году. Часто он говорил, когда мы встречали вместе Новый год, что уходящий был, если вдуматься, тяжелым. Обычно он имел в виду – для страны. Может, и для мира. Может быть, иногда и для нашей семьи. И поэтому ему часто казалось, что был трудный год. И дай бог, чтобы следующий был хотя бы не хуже.

А в конце 1999-го он возмущался тем, что большинство в мире тупо встречало 2000-й год как третье тысячелетие ( а он начинается в 2001-м). И вспоминал, как в декабре 1949-го в лагере с соратниками они отмечали середину ХХ века. А умные поправляли, что еще год впереди. Он вспоминал через 50 лет, что кое-что в мире не меняется.

— Что бы вы хотели спросить у отца, но не смогли?

Игнат:

— Он на вопросы непродуманные, отвечал: а вы прочли? Вы сначала прочтите, что я написал, а вот потом я отвечу. Мы продолжаем общаться — по мере того, что я перечитываю, Ермолай – тоже. И получаем новые ответы. И я никогда не чувствую: ах, жаль, что не спросил. Потому что обо всем важном, личном все разговоры у нас были. А по самым большим вопросам ответы, если они у него были, содержатся в его произведениях.

Ермолай:

— Вспоминая о папе, слова «как жаль» мне в голову не приходят. Приходят такие: как прекрасно, что у нас был такой отец. Который был таким замечательным примером во многом. И в том, как жить, как верить, как работать, как выращивать детей, любить семью, как общаться с женой. Как художник, как философ, как папа и человек. Уникальный человек. Так нам повезло, что это можно было все впитывать.

— «Смерть – естественная часть жизни. И родители, я уверен, не боятся ее прихода — это было сказано за десять лет до ухода вашего отца…

Игнат:

— Смерть – самая натуральная часть жизнь. Отец часто говорил: умирает не старый, а зрелый. Готов ли человек к смерти, успел ли он сделать то, что он себе намечал. Солженицын все успел. Смерти не боялся. Много говорил об этом. И не боялся смерти с тех пор, по его же словам, как он прошел вдоль самой границы со смертью в молодом возрасте. Он подошел к самой смерти и уже свыкся с ней, но тело еще оказалось не готово. И жил он еще 55 лет. С того момента он смерти не боялся. Это не значит, что он ее желал. Я не вижу в его смерти ничего страшного. Но нам его очень не хватает.

Ермолай:

— Отец продолжает своими книгами разговаривать с теми, кто хочет с ним побеседовать. И это замечательный дар и способ уйти из жизни, зная, что после тебя остается твой взгляд.

БЛИЦ

— Любимая музыка Солженицыных?

— Бетховен часто объединял. И Шостакович.

— Главный исторический герой ?

— Отец много говорил о Столыпине.

— Главное качество в человеке?

— Быть верным своему пониманию того, что хорошо и что плохо. Честность и совесть.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

— «С Украиной будет чрезвычайно больно» — писал Солженицын в 5-й части «Архипелага» в 1968-м. А 13 лет спустя: «Ни сам не пойду, ни сыновей не пущу на русско-украинскую стычку». Что бы он сказал сейчас?

Ермолай:

— Украинские корни у него, и у нас. И у жены украинская кровь. Россия и Украина столетиями были переплетены. Конечно, он бы воспринимал это все как трагедию.

— Про отдачу Крыма говорил, как про ошибку Хрущева? — Вы подняли тему этого конфликта. Тут тяжелейшая ситуация. Границы… С какого века считать, кто, кому, что и когда отдал? Как они переходили? Дружба, или вражда – это очень важно и больно. У моей жены бабушка умерла в 102 года. Она многие годы провела в Мариуполе. И хоронить ее из Москвы надо было лететь через Вену… Сегодня трудная полоса. И непонятно, как с ней быть.

Источник

Если Вы хотите, чтобы мы разместили Ваш уникальный материал на любую тему на нашем портале, присылайте тексты на почту news@newsbreaking.ru.

Подписывайтесь на наш Телеграм чтобы быть в курсе важных новостей.


Ваши комментарии:

0

Поделиться:


Оставить отзыв

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Это не спам

Все отзывы проходят модерацию. В комментариях запрещены нецензурные выражения во всех видах (включая замену букв символами или на прикрепленных к комментариям изображениях), высказывания, разжигающие межнациональную, межрелигиозную и иную рознь, рекламные сообщения, провокации и оскорбления, а также комментарии, содержащие ссылки на сторонние сайты. Спасибо за понимание!


Анна Шапиро
Игорь Востриков
Пацанки
Нострадамус
Пушилин
журналист Андрей Бабицкий
1хбет зеркало на сегодня прямо сейчас
1хбет зеркало на сегодня рабочее регистрация
Зеркало 1xbet рабочее на сегодня 1хбет зеркало прямо сейчас 1хбет альтернативный адрес работает всегда 1хбет новый сайт зеркало 1win зеркало рабочее на сегодня 1xbet официальный сайт рабочее зеркало на сегодня зеркало бк леон на сегодня 1win рабочее зеркало